Долгое время официальная безработица в Молдове выглядела почти образцово.
В 2025 году она составляла всего 3,8%. Но у экспертов всегда возникал вопрос — как такая низкая безработица сочетается с массовой эмиграцией, работой «в конвертах» и людьми, которые формально нигде не числятся?
Финансовый эксперт Думитру Викол назвал это «сломанным термометром».
Дело в том, что с 2006 года исследование рынка труда Нацбюро статистики привело ближе к стандартам ЕС.
Изменилась анкета, а в категорию безработных теперь попадают и некоторые люди, которых раньше относили к неактивным — например сезонные работники, ожидающие возвращения на работу, или те, кто уже нашёл место и должен начать в течение трех месяцев.
Поэтому сравнивать 3,8% в 2025 году и 10,4% в первом квартале 2026-го напрямую нельзя.
Но это все равно важно. По данным НБС, в первом квартале 2026 года в Молдове было около 93,6 тысячи безработных в возрасте 15–74 лет.
Среди мужчин — 11,9%, среди женщин — 8,8%. В городах — 7,6%, в селах — уже 13,4%.
А среди молодых людей 15–24 лет — 22,8%. То есть у каждого пятого молодого человека нет работы.
Есть еще один показательный разрыв: на 1 апреля 2026 года в Нацагентстве занятости официально были зарегистрированы только 7 тыс. безработных.
А по методологии обследования рабочей силы их почти 94 тысячи. То есть госслужбы занятости видят лишь небольшую часть реальной проблемы.
При этом нельзя сказать, что в стране совсем нет работы.
В конце первого квартала 2026 года НБС насчитало около 32,3 тыс. вакансий. Почти 42% из них — в бюджетной сфере. Больше всего вакансий было в госуправлении, здравоохранении и образовании.
Это показывает другую сторону рынка: рабочие места есть, но они не всегда там, где люди живут, не всегда с той зарплатой, на которую можно жить, и не всегда требуют тех навыков, которые есть у безработных.
Викол связывает проблему с тем, что официальная занятость в Молдове слишком дорогая: между тем, сколько платит работодатель, и тем, сколько человек получает на руки, слишком большая разница.
Например, если человеку начисляют 10 000 леев брут, работодатель платит еще 2 400 леев соцвзноса. Общая стоимость рабочего места — 12 400 леев. Работник после медстраховки, подоходного налога и личного освобождения получает на руки примерно 8 278 леев.
То есть около трети полной стоимости труда уходит в налоги и взносы. Для страны с низкими зарплатами и большой эмиграцией это очень серьезный стимул платить в «конверте» или уезжать.
Эксперт рекомендует смещать налоговую нагрузку с труда на потребление, в том числе через более единый НДС.
Но унификация НДС сама по себе не создаёт рабочие места — если просто поднять налоги на потребление, люди увидят это только в выросших чеках.
А если одновременно снижать нагрузку на официальную зарплату, бороться с конвертами и стимулировать найм — тогда это уже может быть частью реформы.
А вы как считаете, стоит снижать налоги на труд и устанавливать единый НДС, или нет?
